Версія новин сайту
для мобільного телефону
http://ukrprison.org.ua/wap

Міжнародний фонд "Відродження"

ИЗМЕНЕНИЯ УГОЛОВНО-ИСПОЛНИТЕЛЬНОГО КОДЕКСА УКРАИНЫ

Александр Букалов, «Донецкий Мемориал»

Изменения в Уголовно-исполнительный кодекс Украины внесенные Верховной Радой Украины 8 апреля 2014 г. – пожалуй самые масштабные со времени принятия этого кодекса в 2003 году. Внесено до сотни изменений, они различны по масштабам, но в целом заметно гуманизируют условия отбывания наказания в местах лишения свободы. Значительная часть из них – почти четверть – предложенные правозащитной организацией «Донецкий Мемориал». Они были подготовлены в последние годы с участием экспертов и партнерских общественных организаций.
В предлагаемом обзоре описаны лишь некоторые нововведения, содержащиеся в принятом Законе. Их значения иногда не очевидны, и поэтому предлагаются комментарии к отдельным изменениям.

Среди наиболее важных изменений – дополнение в ч.1 ст. 8 и более подробно - новая редакция ст. 122 кодекса. Речь идет о появившейся возможности оформлять пенсии осужденным, если право на них они получают во время отбытия наказания. Ранее они такого права не имели.
Это право зафиксировано теперь в ч. 1 ст. 8 кодекса: «1. Осужденные имеют право: … на социальное обеспечение, в том числе на оформление пенсий».
В новой редакции ст. 122 детализируется вводимая процедура:
«1. Осужденные имеют право на общих основаниях на государственное пенсионное обеспечение по возрасту, по инвалидности, в связи с утратой кормильца и в иных случаях, предусмотренных законом. Пенсии осужденным… должны назначаться органами Пенсионного фонда Украины по месту отбывания наказания.
3. Лицо, которое во время отбывания наказания обрело право на пенсию… предоставляет администрации исправительного учреждения ходатайство об обеспечении необходимых условий для назначения ему пенсии по местонахождению этого исправительного учреждения, в том числе и о вызове представителей Пенсионного фонда Украины и официального приема ими в установленном порядке необходимых документов непосредственно от лица, которое отбывает наказание…
Администрация исправительного учреждения не дольше, чем в течение 30 дней со дня регистрации ходатайства лица, которое обрело право на назначение пенсии…, обеспечивает встречу осужденного с представителем Пенсионного фонда Украины и всесторонне содействует надлежащему оформлению и подаче им соответствующих документов.
Расходы на командировки представителей Пенсионного фонда Украины для проведения мероприятий по оформлению необходимых документов компенсируются… за счет полученных в результате этого пенсий соответствующими лицами, которые отбывают наказание».
Еще одно важное изменение касается включения времени работы осужденного в заключении в стаж работы для назначения трудовой пенсии. Поскольку колонии не отчисляют для осужденных взносы в Пенсионный фонд, время их работы в заключении учитывалось только после внесения самим гражданином уже после освобождения в фонд полагающихся взносов. Теперь такое условие снято и ч.4 ст. 122 выглядит так: «4. Время работы осужденных в период отбывания ими наказания в виде лишения свободы засчитывается в стаж работы для назначения трудовой пенсии».
Хуже ситуация с осужденными, утратившими трудоспособность во время отбывания наказания. Как и ранее, они имеют право на пенсию и на компенсацию вреда лишь после освобождения их от наказания. (ч. 5 ст. 122 УИК)
Очень важным является, что в перечень структур, в которые осужденные могут обращаться конфиденциально со своими предложениями, заявлениями и жалобами (Уполномоченный Верховной Рады Украины по правам человека, Европейский суд по правам человека, прокурор) и эти их обращения просмотру администрацией учреждения не подлежат, добавлен и национальный суд (ч. 4 ст. 113).
Важное изменение внесено в ч. 1 ст. 121, которая предусматривала ранее, что из начисленного заработка, пенсий и иных доходов осужденным возмещались «стоимость питания, одежды, обуви, белья, коммунально-бытовых и других предоставленных услуг». Отныне эта статья предусматривает возмещение только стоимости коммунально-бытовых и иных предоставляемых услуг. Соответственно стоимость питания, одежды, обуви и белья теперь колония возмещать из доходов осужденного не имеет оснований.
Отменена и другая норма, содержавшаяся в этой статье и касавшаяся возмещения расходов колонии на содержание осужденного. Ч.3 ст. 121 предусматривала, что в случае отсутствия на лицевом счету осужденного средств колония была вправе предъявить ему иск через суд. Теперь эта норма вообще исключена из кодекса и иски осужденным поэтому поводу не грозят.
Наконец, устранено противоречие в вопросе об обязательности осужденных трудиться. С одной стороны, норма ст. 107 закрепляет право осужденных трудиться, с другой стороны, в ст. 118 утверждалось, что осужденные «должны работать». Теперь и в ст. 118 зафиксировано, что осужденные работать имеют право, а никак не обязанность. И привлекаться они могут именно к «оплачиваемой» работе, а не как ранее предусматривалось – просто «привлекаться к работе».
Изменена норма ст. 120, определявшая минимум средств, оставляемых на лицевых счетах работающих осужденных: ранее это было не менее 15% начисленного месячного заработка, теперь – не менее 25%. Впрочем, сохранилось и условие для зачисления – «выполнение нормы выработки и не допущение нарушений режима». То есть, следует понимать, что если норма не выполнена или выполнена, но допущено нарушение режима, то видимо этот процент может быть иным. Каким – нигде не сказано.
Заметно расширены и детализированы возможности контроля мест заключения со стороны представителей органов власти и общественности. Это произошло после того, как существенные изменения претерпела ст. 24, регламентирующая доступ в колонии представителей органов власти и общественности. В прежней редакции этой статьи кодекса имели право посещать учреждения исполнения наказаний без специального разрешения только вполне определенные лица – Президент, Министр юстиции и прочие перечислявшиеся чиновники в личном качестве. Теперь в новой редакции получают такое право от их имени посещать еще и уполномоченные ими лица - от двух до пяти человек от каждого.
Кроме того, теперь кроме самих народных депутатов, как было ранее, такое же равное право получают их помощники-консультанты.
К тому же, закон теперь предусматривает, что визиты могут быть «в любое время беспрепятственно» с целью «осуществления контроля и проведения проверок (по желанию – в сопровождении до трех медицинских работников для медицинского осмотра осужденных и до двух представителей средств массовой информации)».
Согласно новой редакции статьи, кроме них такой же доступ имеют и члены общественных советов при центральном органе исполнительной власти… и его территориальных подразделениях - на соответствующей территории.
Детально прописаны в законе и условия пребывания в учреждении исполнения наказаний визитеров.
При посещении учреждений исполнения наказаний указанные выше лица, а также представители СМИ вправе беспрепятственно, без ограничения во времени, с обеспечением максимального содействия работниками и администрациями колоний, передвигаться по территории колоний, осуществлять аудио- и видеозапись и распространять полученную информацию, знакомиться с отчетностью, в том числе и статистической, осуществлять инспектирование, обжаловать противоправные действия (бездеятельность) должностных и служебных лиц колоний, требовать немедленного прекращения таких действий и привлечения к ответственности виновных лиц (с последующим исчерпывающим письменным сообщением соответствующего лица о принятых (не принятых) мерах ответственности в течение 10 дней со дня получения требования), знакомиться с личными делами осужденных, общаться с любыми сотрудниками колоний и осужденными (в том числе на условиях анонимности).
Содержится в кодексе и важная оговорка: режим в колониях не должен препятствовать или использоваться как препятствие в реализации субъектами контроля своих полномочий.
Чтобы избежать возможного наплыва желающих побывать «за колючкой», введено ограничение: в одной колонии не может одновременно пребывать более 10 лиц, включая медицинских работников, осуществляющих сопровождение, и представителей СМИ. Если пришло больше – приоритет тем, кто вошел в колонию раньше.
Через весь кодекс ранее проходило словосочетание «законные требования администрации», употреблявшееся в контексте нарушения осужденными требований режима. Но это словосочетание на практике часто трактовалось администрацией довольно расширительно: что потребовал работник колонии – то и «законно», и ничем более оно не подтверждалось, кроме уверенности в «законности» самого требующего ее работника администрации. Размытость и неконкретность формулировки позволяла персоналу пользоваться этой неконкретностью и была источником напряженности и даже конфликтов с осужденными.
Теперь в кодексе, в первую очередь в ч. 1- ч. 2 ст. 9 и в ст. 107, определяющей права осужденных, это словосочетание звучит несколько иначе – «требования, установленные законодательством». И отныне администрация колонии имеет право применять к осужденным взыскания за невыполнение только тех ее требований, которые однозначны обозначены в законе. Поле для расширительного (и произвольного) толкования администрацией учреждений требований законодательства значительно сужается.
Немного претерпела изменение и ст. 93, регламентирующая выбор ведомством места, куда направляется для отбывания наказания осужденный: теперь оно может определяться не только по месту проживания самого осужденного до осуждения, но и – чего не было ранее – по месту постоянного проживания его родственников.
Целый ряд изменений в кодексе фактически отбирает у администрации колонии и персонала право по своему усмотрению принимать те или иные решения, а императивно предписывают, что им надлежит делать.
Так, в абзаце первом ч. 1 ст. 101 в вопросе перевода осужденных, ставших на путь исправления, ранее допускалось, что те из них, кто «стал на путь исправления, могут быть переведены…» и далее по тексту, а значит, могут быть и НЕ переведены – это как решит администрация, то теперь норма требует от администрации учреждения однозначного действия – они «переводятся», и иные варианты не предусмотрены.
Подобные корректировки произведены и в ряда других статей кодекса.
Конкретизуется еще одна расплывчатая формулировка: п. 1 ч. 2 этой же ст. 101 предусматривал, что не переводятся на участок социальной реабилитации лица, «которые злостно нарушают требования режима». Теперь эта норма более конкретно обозначает круг таких лиц – это «лица, которые имеют досрочно неснятые или не погашенные… взыскания, обозначенные в абзацах 4, 6-10 статьи 132 этого Кодекса, в течение срока, предусмотренного статьей 134 этого Кодекса». Кроме того, из числа таких «непереводимых» лиц исключена группа тех, кто «осужден за преступления в сфере обращения наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов или прекурсоров».
Если ранее администрация колонии имела право изъятые у осужденного запрещенные для использования в колонии предметы – среди прочего – уничтожать (ч. 7 ст. 102), то теперь она может только ходатайствовать, чтобы «следственный судья рассмотрел вопрос о конфискации таких предметов или о передаче их на сохранение до освобождения осужденного». Исключена из кодекса и ч. 2 ст. 114, которая позволяла администрации учреждений деньги, выявленные в посылках (передачах), бандеролях и письмах, поступающих на имя осужденного, изымать и реализовывать – по решению суда в доход государства (согласно ч. 4 ст. 59 в прежней редакции). В новой редакции кодекса в соответствующем пункте ст. 59 упоминание об изъятии денег отсутствует .
Несколько расширен круг изданий, которые осужденным разрешается иметь при себе (ч. 3 ст. 109) – если ранее в максимальное число «десять экземпляров» входили и книги, и журналы, то отныне речь идет только о книгах, а журналов, как и газет, можно при себе иметь немеряно.
Согласно ч. 2 ст. 59, лица, осужденные к ограничению свободы, имеют право, среди прочего, носить гражданскую одежду, иметь при себе портативные персональные компьютеры и аксессуары к ним, деньги, мобильные телефоны и аксессуары к ним, пользоваться деньгами без ограничений.
Лица, находящиеся в отделении социальной реабилитации (ч. 2 ст. 99), имеют такие же права, включая право на компьютеры, но вместо права иметь мобильные телефоны они могут только пользоваться мобильной связью. Процедура пользования не конкретизирована, видимо, она будет регламентирована подзаконным документом.
О мобильных телефонах и пользовании Интернетом идет речь и в другой статье.
Часть 5 ст. 110 устанавливает, что «осужденным предоставляется, в том числе и во время пребывания в стационарных учреждениях здравоохранения, право на телефонные разговоры (в тому числе в сетях мобильной связи) без ограничения их числа под контролем администрации, а также пользоваться глобальной сетью Интернет… Телефонные разговоры и пользование глобальной сетью Интернет оплачиваются из личных средств осужденных».
В ч. 1 ст. 142, определяющей проживание женщин, осужденных к лишению свободы, за пределами исправительной колонии, одним из условий для разрешения такого проживания было «добросовестное отношение к труду». Но поскольку часто сейчас работы в колониях нет, внесена поправка, учитывающая такую ситуацию. Теперь добросовестное отношение к труду учитывается только в случае его наличия. Кроме того, при рассмотрении этого вопроса администрацией женщине такое проживание не «может быть разрешено» (а может быть – на выбор администрации – и НЕ разрешено), а «разрешается».
Шире становится и круг прав осужденных женщин, которым разрешено проживание за пределами исправительной колонии: они могут не только «носить одежду, принятую в гражданском обиходе, иметь при себе деньги и ценные вещи (как было и ранее), но теперь еще и иметь при себе мобильные телефоны, аксессуары к ним (абз. 3 ч. 2 ст. 142). Ну и конечно «пользоваться мобильной связью за свой счет» (абз. 4 ч. 2 ст. 142).
Ощутимо изменяются условия содержания пожизненно осужденных лиц.
Наиболее значительным изменением является предоставление им длительных свиданий с близкими родственниками (супруги, родители, дети, усыновители, усыновленные, родные братья и сестры, дед, бабушка, внуки). Периодичность длительных свиданий – раз в три месяца. К тому же они могут предоставляться и супругам, которые проживали одной семьей, но не состояли в браке, при условии, что у них есть общие несовершеннолетние дети. Краткие свидания пожизненно осужденные теперь могут получать ежемесячно (абз. 3 ч. 5 ст. 151).
Ранее ч. 4 ст. 151 запрещала создание пожизненно осужденными лицами самодеятельных организаций. Теперь это ограничение снято.
Несколько смягчено для пожизненно осужденных лиц и условие для разрешения дополнительно тратить в месяц деньги в сумме двадцати процентов минимального размера заработной платы – это теперь может быть предоставлено не после десяти, как было ранее, а после пяти лет отбытия наказания (ч. 6 ст. 151).
Немаловажным является и изменение, согласно которому пожизненно осужденные мужчины могут быть переведены не через 15, а через пять лет фактического отбытия наказания из двухместных камер в многоместные камеры и им может быть разрешено принимать участие в групповых мероприятиях просветительского, культурно-массового и физкультурно-оздоровительного характера (абз.2 ч.2 ст. 151-1). Правда, в ч.6 ст. 151 сохранилось положение о том, что такое разрешение на участие в указанных мероприятиях предоставляется через 15 лет фактического отбытия наказания. Это явная недоработка законодателя.
Строже сформулированы условия освобождения осужденных (ч. 3 ст. 153): с ними производится полный расчет в обязательном порядке, а деньги, имеющиеся на лицевом счету, либо выдаются (так было и ранее), либо перечисляются на указанный осужденным счет или открытый для этого счет. По просьбе осужденного ему может выдаваться не характеристика, как ранее, а справка.
Удалены из кодекса и три «мертвые» статьи:
статья 160. Общественный контроль за лицами, условно-досрочно освобожденными от отбывания наказания,
статья 161. Порядок осуществления общественного контроля за лицами, условно-досрочно освобожденными от отбывания наказания, и
статья 162. Меры общественного воздействия на лиц, условно-досрочно освобожденных от отбывания наказания.
Этими статьями предусматривался общественный контроль за условно-досрочно освобожденными лицами со стороны общественных организаций, имеющих в уставах соответствующие полномочия, а также со стороны трудовых коллективов. Их должны были бы привлекать к такому контролю наблюдательные комиссии. Но дело в том, что общественных организаций, уставы которых предусматривали бы осуществление такого общественного контроля, практически нет. То есть, и поручать-то его фактически было некому. К тому же трудовых коллективов как субъектов правоотношений уже давно нет. Кроме того, отсутствуют законодательно установленные механизмы воздействия на условно-досрочно освобожденных лиц со стороны общественных организаций. Нет законных процедур осуществления воспитательной работы среди таких лиц, а тем более контроля их отношения к труду и учебе.
Поэтому от исключения этих трех де-факто «мертвых» статей «пострадали» только прокуроры, которые лишались оснований при проверке наблюдательных комиссий для формальных им предписаний «о недоработках».

Необходимо отметить, что Уголовно-исполнительный кодекс Украины в новой редакции имеет некоторые противоречащие друг другу нормы, а ряд положений выписан не достаточно четко, тем не менее он стал заметно «гуманнее». Остается еще и ряд не учтенных предложений, таких, как например, право на возмещение потери трудоспособности не после освобождения, а с момента ее наступления. Было бы полезно смягчить условия для освобождения пожизненно осужденных, предусмотрев, например, и для них условно-досрочное освобождение.
Но это уже задачи завтрашнего дня.